четверг, 23 февраля 2012 г.

Право на равнодушие


Можно рассказывать все, что угодно, об уважаемой обществом старости, но когда увидишь переполненные тоской глаза пенсионера, услышишь его невысказанную обиду на всех за понимание своей ненужности социуму, становится тошно.
Да, старики нужны своим родным (но это – не факт…) Да, существуют многочисленные программы, которые якобы «направлены на улучшение материального и прочих уровней жизни ветеранов труда». Может, эти программы и работают – но опыт показывает, что все «социалки» выполняются «по мере финансирования». Что означает «все, что могу».
Но адекватно ли все, называемое помощью государства нашим гражданам преклонного возраста, тому, что они сумели отстоять, восстановить, развить и достичь?
Однако и это, как мне кажется, – не самое страшное в старости…
В больнице моя мама в ответ на свои жалобы на нездоровье услышала от врача: «Моя мама старше вас и работает. Не морочьте мне голову!» Какая разница, кто он по специальности и как его зовут? Это – общее отношение к ним, поколению «за 60».
Им трудно понять равнодушие к ним со стороны тех, кто не может, не имеет права быть равнодушным. А еще -  почему в аптеках так разнятся цены на лекарства, отчего часть обещанных льгот так и осталась обещаниями, зачем телевидение все больше пугает или смущает? Вопросов много, но они стараются не задавать их – ветераны понимают, что это у них, стариков, так много времени на размышления обо всем, потому что они не работают. А все остальные – занятые люди, которых стыдно отвлекать пустяшными вопросами. Ветераны ностальгируют не столько по Советскому Союзу, сколько по стране, где они были молодыми и сильными, работающими и строящими и свое и наше  будущее и свои и наши дома. А теперь после героических строек и пятилеток за четыре года и на ремонт своих малогабариток сил явно не хватает…
Они многое меряют советскими мерками, и даже страшно представить себе внутреннее состояние людей, беззаветно и неустанно строивших страну, которой уже просто нет 20 лет.
Почему так грустно?
Может, потому, что в преддверии Дня защитника Отечества довелось много встречаться с ветеранами и слушать, смотреть, вглядываться в их воспоминания о том, как все было, когда они были молодыми и здоровыми.
…А самым сильным потрясением оказался разговор с Людмилой Губиной, чей сын стал первым измаильчанином, павшим в афганской войне. Всматриваясь в меня почти прозрачными глазами, она сказала:
- Я сейчас думаю, что, может, это во благо, что он ушел… Сейчас так непросто жить…
…Не скажу, что тяжко только старикам. Непросто и молодым – они ищут себя, свое место и предназначение. Но у них есть время и силы, есть бесшабашность и безбоязненность юности, когда под силу все!
У тех, кто наблюдает закат, определено место, выполнено предназначение, достроен дом, взращен сад, выросли дети. Как оказалось, все это надо не Родине – а им самим. И, думается, что та самая тоска в их глазах – осознание, что главный постулат советского человека – «раньше думай о родине, а потом о себе» - потерпел крах. И что родина если и думает о ком-то, то вряд ли о них, ветеранах, родителях поколения нынешних предпенсионеров, которым, по большому счету, нужно лишь внимание со стороны. И проявление уважения – если не к их трудовым подвигам, то хотя бы к сединам.


1 комментарий:

  1. Больно и страшно становится, когда я каждое утро, в любую погоду, вижу старенькую, которая просит возле универмага, на Пушкина. Кажется, она побирается не для себя. На днях я заметила, что все ее лицо покрыто ссадинами и синяками. Как уместить в своем сознании ее тяжкую жизнь? Ведь просто сунув ей пятерку, ничего не изменишь. А скольких мы просто не видим!

    ОтветитьУдалить